На морях

Анапа - город-пляж, город-море, город липких ладошек, солнца, мух и витаминов.

- Не потеряй ребёнка! - напутствовал папа.

- А почему я должна его терять?! тут же вспыхивала мама.

Меня шестилетнего она везла на море.

- Держи маму за руку и не отпускай!.. А ты, не своди с него глаз!

- А почему я должна сводить?!

Папа волновался.

- Потеряешься, и тебе конец! предостерегал он. - Уволокут цыгане, и - конец! Заберёт милиция, и - конец! Я всыплю, и - конец. Ты понял?!

Я понял: Мне конец!.

По перрону мы шли цепью я, сжимая мамину руку, мама, буравя взглядом мою макушку. А когда поезд, наконец, тронулся, мы, не расцепляясь, повалились на полку.

Двое суток пути я провисел на маме клещом.

- Отцепись! - молила она, отрывая мою посиневшую ладошку от своей побелевшей.

- Но папа же сказал, что мне - конец!

- Отцепись, или он тебе сейчас настанет!

Однако я не сдавался.

Наши руки, буквально срослись, и Анапа лишь предала мне цепкости. На базар и с базара, на пляж и обратно - мама шла, я волочился. На двоих у нас была одна пара рук.

Когда мама платила, я - брал сдачу. Когда ей передавали билет, я компостировал.

- Можно мне - на минутку! просилась у меня мама в уборную.

- А вдруг ты потеряешься? - испуганно таращился я.

- Ты можешь разговаривать со мной через дверцу.

- А если потом папа всыплет?!

- Он потом, а я сейчас! На вот, держи! вкладыва она в мою ладошку поясок от платья. - Дёрнешь - я выгляну...

И действительно, только я дёргал, она выглядывала. Дёргал - выглядывала. Дёргал...

- Прекрати дёргать или я сейчас выдерну...

Мне конец! - понимал я.

- Ты сводишь с меня глаз! тормошил я маму, когда она засыпала.

- А ты меня с ума! отзывалась она сонно. Ну куда я уже могу деться?!

- Как куда? К цыганам!!!

И мама смотрела на меня так страшно, что я пугался.

А, меж тем, наш отдых набирал обороты. Отчего мама вскоре кренилась, а я, вялый от постоянного бдения, засыпал на ходу.

- Посмотрите, какой ужас! Слепой ребёнок! - шептались прохожие.

Для меня же Анапа разделилась надвое. Одна её половина нестерпимо резала глаза ярко жёлтым солнцем, вторая колыхалась голубеньким горошком маминого сарафана.

От этой двойственности меня часто мутило, и однажды я всё же решился пойти на послабление.

- Ладно уж, - сказал я, - давай свой поясок! и мама облегченно застонала.

С пояском обзор неожиданно выровнялся. К тому же у нас появились дополнительная рука. Теперь мама могла брать аж два арбуза, а я - самостоятельно бороться с мухами.

А ещё я мог строить башенки, а мама впадать в забытьё, если я не дёргал.

Словом, дистанция между нами всё нарастала... Незаметно узелок с руки перекочевал на ногу. Затем к пояску приросла верёвка. А потом я и вовсе сорвался. Увлёкся ракушками, и...

Опомнившись среди незнакомых тел, я отчаянно рванул поясок, но мамы в нём почему-то не оказалось.

- Чей ты, мальчик? тут же набежала на меня коричневая тётя. Обгоревшая кожа свисала с неё лохмотьями.

Цыгане!! догадался я. Это - конец!.

И дал стрекача, вздымая песок и топча отдыхающих.

За спиной моей грохотало: Мать! Где его мать?!. А я всё бежал, пока меня не настигли.

Обступив, они затмили собой солнце.

- Ты потерялся?! спросили меня "цыгане".

Потерялся, это - конец! вспомнил я, и завопил:

- Не-ет! Не-ет!!

- Да он какой-то ненормальный. Его надо немедленно сдать в милицию!

Милиция, это полный - конец! - забился в такой истерике, что меня поволокли четверо.

- Познакомься, это Маша! сказала тётя милиционер, протянув мне одноглазо-одноруко-безногую куклу. - Она тоже потерялась.

В единственном стеклянном глазу Маши отразился весь мой ужас.

- Да не терялся я-я-я! Не терялся!!

- А где же твоя мама?

- Она распоя-я-я-ясалась!!!

Лишь через полчаса распоясавшаяся нашлась. Шумно влетев в комнату, мама вмяла меня в себя, и долго-долго плакала.

- Только папе не говори, шептала она, или нам конец!

Он неизбежен! - понял я, и попросил мороженое.

Наши руки немедленно срослись, и моя Анапа вновь раздвоилась.

***

А на вокзале папа подхватил меня, и, закружив, начал щекотать. Мама же, не выпускавшая мою ладошку, потрусила рядом.

- Ну и как тебе понравилось море?! счастливо улыбался отец.

- Очень понравилось, смеялся я. - И море, и цыгане...

- Какие ещё цыгане?!

- Голые! Те, что сдали меня в милицию...

Ладошка моя заныла. Мамино лицо побелело.

- Лучше расскажи, как нам было весело! умоляюще глянула на меня она.

- Да, нам было весело... - заморгал я. Когда мама потерялась, было очень весело...

На сей раз в ладошке что-то хрустнуло.

Это конец! - понял я.

Сейчас читают