Дети и анекдоты

Какой был класс точно не помню, первый или второй, мы ехали куда-то всем классом на школьном автобусе. Куда ехали не помню тоже, зато хорошо помню, что при посадке прощёлкал клювом, остался без места, и наша классная, Марина Владимировна, посадила меня к себе на колени. Ну, это только так говорится "на колени", на самом деле вы же понимаете, это не совсем колени. Сидели когда нибудь на коленях у пышногрудой двадцатипятилетней блондинки, нет? А я сидел.

Сперва не сказать что прям удобно, но потом поёрзаешь, и ничего. Тепло, мягко. Мы сидели неподалёку от водителя, Марина Владимировна периодически оборачивалась назад, и чтоб я не свалился крепко прижимала меня к себе. Ничего так ощущения, знаете ли...

Гм-гм... Простите, отвлёкся. Нахлынули воспоминания. Короче! Едем значит, и водитель наш, дядя Серёжа, выглянув из-за своей загородки, говорит:

- Вы чего скучные такие? Хоть бы песню спели!

Марине Владимировне эта идея очень понравилась.

- Точно! Дети, давайте споём песню!

И мы запели.

Если кто-то бывал в деревне и слышал как мычит деревенское стадо, тот примерно может представить вокальные ресурсы нашего хора. Не колхозное, я подчеркиваю, а именно деревенское. Потому что в колхозном стаде там коровы дисциплинированные, и спетые. А в деревенском каждая считает себя солисткой, и все х%ячат кто в лес кто по дрова, перекрикивая друг друга. Таким был и наш хор.

Короче, песня не задались. Мы снова какое-то время ехали в тишине, но дядя Серёжа, неугомонный сукин сын, провокатор, снова выглянул в салон и говорит:

- Ну раз песен не поёте, тогда анекдоты хоть рассказывайте! А то я усну!

- Ой-ой-ой! - сказала Марина Владимировна. - Расскажите скорей дяде Серёже анекдот, а то он заснёт. Знает кто нибудь анекдот?

- Я знаю! - сказала Танечка, которая сидела рядом с нами.

- Очень хорошо! - сказала Марина Владимировна. - Рассказывай!

И Танечка рассказала детский анекдот про колобка. Никто конечно не смеялся, потому что этот анекдот про колобка все знали.

- Ну что? - спросила глупая Марина Владимировна. - Неужели больше никто не знает анекдотов?

Все молчали. Наверное больше анекдотов действительно никто не знал.Нет, я-то конечно знал! Просто я не был до конца уверен в уместности тех анекдотов, которые я знал, для данной аудитории. Дело в том что по ту пору отец мой работал на леспромхозовской лесопилке, и частенько брал меня с собой. В жарко натопленной дежурке вкусно пахло солярой, дымом папирос, и свежепиленым деревом, за большим столом сидели раскрасневшиеся с мороза мужики, они курили, пили крепкий чай, играли в домино, и травили анекдоты. Поначалу они делали скидку на моё присутствие, но я тихонько сидел в уголке, строгал ножиком палочку, и постепенно про меня забывали. Тогда и начиналось самое интересное.

Смысл не каждого анекдота до меня доходил, но видя как веселятся взрослые мужики я запоминал их просто на автомате, в надежде когда нибудь тоже блеснуть в компании. И вот такая возможность представилась. Желание славы в конце концов одолело сомнения, слегка выпроставшись из-под груди Марины Владимировны я протянул руку и сказал:

- Я! Я знаю анекдот!

- Ну так рассказывай! - сказала Марина Владимировна.

- Попали как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз. - начал я громко и четко.

Все навострили уши. Марина Владимировна одобрительно заулыбалась своей восхитительной белоснежной улыбкой, и покрепче прижала меня к животу. А дядя Серёжа выглянул из-за своей водительской перегородки и ободряюще подмигнул. Мол давай, пацан, врежь фольклором по бездорожью!

Ну я и врезал. Уж чего-чего, а рассказывать я всегда умел и любил.

- Попали значит как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз.

И вождь людоедов им и говорит:

- Если кто-то из вас назовёт слово, которое мы не знаем, мы того отпустим. А если знаем, то съедим!

Немец думал-думал, думал-думал, и говорит:

- Мерседес!

Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят:

- Мерседес - это такая самодвижущаяся повозка.

И съели немца.

Француз думал-думал, думал-думал, говорит:

- Одеколон!

Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят:

- Одеколон - это такая сильно и приятно пахнущая вода!

И съели француза.

Русский подумал-подумал, и говорит:

- Партком!

Людоеды шушукались-шушукались, шушукались-шушукались, потом приходят к русскому и говорят:

- Не знаем такого слова! Отпустим, если скажешь, что оно обозначает!

Русский говорит:

- Хорошо! Только дайте мне лодку, я выплыву на середину реки, и оттуда крикну. А то боюсь вы меня обманете и съедите.

Дали людоеды русскому лодку, выгреб он на середину реки, людоеды все столпились на берегу, ждут. И русский им кричит:

- Партком - это такие же пид@расы как и вы! Сперва шушукаются, потом обязательно кого нибудь съедят!

И уплыл.

* * *

Когда я закончил, в салоне вместо гомерического хохота повисла нехорошая тишина. Дети скорей всего просто ничего не поняли. Зато Марина Владимировна захлопала глазами и начала краснеть. Она краснела от кончиков ушей, всё ниже, ниже, и постепенно мне показалось, что даже её коленки у меня под попой горят от возмущения.

- Это где же ты наслушался таких анекдотов?! - спросила она наконец ничего хорошего не предвещавшим тоном.

- В леспромхозе! - честно ответил я.

Как отреагировал на анекдот дядя Серёжа из-за перегородки видно не было, но внезапно все заметили, что автобус идёт накатом, постепенно замедляя ход. В конце концов он выкатился на обочину и встал. Из-за загородки водителя раздался стон. Мы туда заглянули. Дядя Серёжа лежал на руле, и плечи его вздрагивали от рыданий. Потом он взял себя в руки, утёр рукавом глаза, и продолжая изредка всхлипывать сказал:

- Всё, Марина Владимировна! Завтра увольняюсь к чертовой матери!

- Это почему это?! - удивлённо спросила Марина Владимировна.

- Ухожу на новую работу!

- Куда?!

- Как куда? - ответил дядя Серёжа, втыкая вторую передачу. - В леспромхоз естественно!

Сейчас читают